Впечатления от поездки в Японию - Татьяна Бечер, директор языкового лицея №2 (часть пятая)
Опубликовано: 30.03.2007
4. УРОКИ ЯПОНСКОЙ КУЛЬТУРЫ
В Киото – следующий город нашей программы – мы попали на легендарном скоростном поезде Синкансэн – “поезде-пуле”. Он не столько быстрый (скорости почти не ощущаешь), сколько поразительно тихий и плавный. Огорчение – больше половины пути поезд идет в тоннелях; радость – какой удивительной красоты оказывается горная страна Япония, как не просто ухожена, а взлелеяна земля на крошечных разноцветных в осеннюю пору полях!
Киото, навсегда обиженный лишением его столичного статуса, противопоставляет себя Токио во всем, начиная с киотского диалекта, на котором упорно говорят все поколения киотцев, прекрасно зная, что для успешной карьеры без токийского не обойтись, кончая принципом застройки города.
Пощаженный землетрясениями и войнами Киото – весь памятник, этнографический заповедник. В Киото представлены прекрасными храмами не только все японские религии, но и все секты этих религий. Все эпохи японской культуры отразились в их архитектуре, стенной росписи, планировке и разбивке садов замков сёгунов и императорского дворца. Человеку, общавшемуся только с европейским искусством, воспитанному в традициях европейской культуры, не может не показаться удивительным желание воинственных японских правителей окружить себя образами природы, создать места уединения и погружения в мир природных стихий, сотворение параллельного войне пространства тишины и гармонии. При этом сам дворец сёгуна оставляет тягостное впечатление. Отсутствие света, точнее, его приглушенность затянутыми рисовой бумагой окнами, непредсказуемость перемещения стен-ширм, “соловьиные” полы, по которым невозможно пройти неуслышанным, – все это, несмотря на красоту росписей, изысканность резьбы и совершенство ваз, минимализм обстановки и легкость деревянных конструкций, – оставляет ощущение ужаса, постоянного страха перед возможным предательством самых близких. Из замка Нидзё-дзё или дворца Ниномару выходишь с облегчением. 
Может быть, сам великий сёгун Токугава Иэяцу так заботился о своем замковом саде именно потому, что в нем пели соловьи, а не полы, и камни внезапно не приходили в движение, а в строгой гармонии сочетались с водной гладью и прихотливой грацией японской сосны?
Особое впечатление – традиционный японский театр, куда я пошла вечером, осуществить мечту – увидеть, каков он не на телеэкране или журнальных картинках. Один из старейших театров страны Минами-дза показывал в этот вечер традиционный японский танец и старинную любовную драму. Конечно, трудно претендовать на понимание без знания языка и традиций театра кабуки, но чисто эстетическое впечатление незабываемо. А уж публика – женщины в праздничных кимоно, мужчины в смокингах – совершенно новый и очень цельный образ современной страны.
Большинство из нас имеет только очень слабое представление об одном из острейших вопросов современности: глобализация – это гибель национальных культур или просто форма современной цивилизации. Что такое глобализация, понимаешь, когда, приезжая в экзотическую страну, обнаруживаешь, что и “здесь” уже все так же, как “там”. Планетарное “осреднение” человечества процесс, видимо, необратимый. Когда едешь в Японию, неизвестно, чего ожидаешь в большей степени: чудес современных техники и технологии или встречи с раритетами аутентичной Японии. Далеко не всегда в современном мире при поверхностном знакомстве со страной (а каким еще может быть двухнедельное знакомство?) удается почувствовать особенности национального менталитета, наложившие отпечаток на весь стиль жизни.
При первом взгляде кажется, что современная Япония, безусловно, продукт глобализации: макдональдсы и пиццерии, американские сигареты и европейские машины, небоскребы и хайвэи, мировые банки и одежда британских и итальянских брендов, уровень гостиничного сервиса и телевизионная реклама та же, что в Москве или Торонто. Порой даже обидно: зачем им это? Но при каждой встрече, но, бродя по улицам, но, приглядываясь к самым разным людям, но, оказываясь в парке или частном доме, постепенно понимаешь, что между собой и глобализацией японцы действительно поставили что-то вроде особой разделительной стены, проницаемой с одной стороны: японцам “в неё” можно, а “ей” в японцев нельзя.
То, что “ей” в японцев нельзя чувствуется по молодежи. Школьная форма на всех – с 12 до 18 – это японский менталитет; безукоризненная вежливость самых разукрашенных и “припанкованных” – это японский менталитет; при буквально навязываемой государством сексуальной озабоченности (в связи с падением рождаемости и ростом продолжительности жизни складывается тревожная для экономики демографическая ситуация) отсутствие пошлых намеков, поз и сравнений в рекламе – это японский менталитет; при безумной дороговизне земли гектары и гектары парков, скверов, бульваров, зеленых зон во всех городах – это японский менталитет. И страсть к эксперименту, особенно в пространстве, особенно в прикладном искусстве, особенно с цветом и светом, особенно с живым и неживым, особенно с текучим и твердым – это тоже японский менталитет, каким он сформировался через века островной оторванности страны от остального мира.
И ещё: чувство собственного достоинства, столь очевидное в каждом японце при всей вежливости и услужливости. Если все время кланяются, то почему в каждом так ощутимо это самое достоинство и спокойное сознание важности выполняемой работы, будь то регулировщик на деревенской улице, следящий за тем, чтобы туристов на мосту не тревожили машины; девочки, дежурящие при входе в гостиницу и легко подхватывающие неподъемный гостевой багаж, официант в ресторане или уличный продавец ананасов на палочке? И это при том, что чаевые в Японии не принято давать. А, может быть, оттого и достоинство, и открытость улыбок, что не за вознаграждение, а потому что уважают свой труд и хотят быть довольны его результатом?
продолжение следует
Комментирование этой статьи закрыто
