ВОСХОЖДЕНИЕ НА ЯМУ
Опубликовано: 19.10.2011
Для японцев выражение «жить как на вулкане» – не просто аллегория. Знаменитый японский вулкан Фудзи зримо или незримо присутствует в жизни каждого. Живущие в радиусе 200 километров от Фудзи знают, куда смотреть в ясный день, чтобы увидеть ее идеальные склоны… Проезжающих на поезде предупреждают, на какой минуте их путешествия и в какой стороне она появится… Не говоря уже об огромном количестве произведений искусства, вдохновленных красотой японской спящей красавицы!
Кроме внешности, впечатляющей простых смертных, Фудзи обладает и весьма своенравным характером. Он не позволяет ей показываться на людях слишком часто, но уж если она появляется, то каждый раз вокруг – приглушенный шепот и восхищенные возгласы… И неудивительно! Еще пять минут назад не было видно никакой Фудзи, и вдруг ее силуэт четко обрисовывается в лучах заката! Она так близко? И была все это время здесь? … Разве это не чудо!
Безусловно, Фудзи – главный символ Японии, воплощающий красоту и силу природы с одной стороны, и хрупкость земного существования – с другой. И разумеется, каждый уважающий себя японец должен совершить подъем на гору, а вот что заставило меня, не обладающую ни стойкостью, ни терпением жителей страны Восходящего Солнца, ни разу не поднимавшуюся пешком выше 17-ого этажа, совершить это непростое восхождение? Неужели без этого мое впечатление о Японии было бы неполным? Неужели только поднявшись, я взглянула бы на Японию с другой стороны? Тогда я еще не знала, что это восхождение будет не покорением Фудзи, а покорением себя самой.
Лирическое отступление №1. Да здравствует незнание! Именно незнание того, что тебя ждет, позволяет делать поступки, которые становятся самым ярким впечатлением твоей жизни.
И вот после нескольких взглядов на отдалении, наступила ночь перед встречей. Я была уверена, что восхождение будет безопасным, но все же решила маму в свои планы не посвящать – боялась, что она будет переживать и не уснет всю ночь. Но в итоге всю ночь не спала я. На протяжении всей четырехчасовой дороги в автобусе я боролось между желанием поспать и не пропустить появление Фудзи. Сердце, как и положено на первом свидании, стучало бешено. Но оказалось, в тот день Фудзи не была расположена к близкому знакомству: дорога, леса и автомобильная стоянка были окружены густым туманом.
Моя группа, организованно собравшись для общей фотографии, столь же стремительно растворилась в огромной толпе «паломников». Я бы ни за что не смогла идентифицировать своих темноволосых и кареглазых попутчиков, если бы не знаменитая японская предусмотрительность. Нам всем в автобусе выдали значки, которые следовало прицепить на видную часть одежды. Только благодаря им я и узнавала «своих», пока не запомнила их лица и имена за время совместного восхождения. А поскольку на каждой стоянке всех членов группы вежливо называли по имени и дожидались каждого отставшего, эти имена я запомнила быстро.
Я же очень хорошо выделялась на фоне остальных, поэтому на протяжении всего подъема чувствовала повышенное внимание.
– Быть может, вам следует купить посох? – О нет! Мы в России много гуляем, я привыкла ходить без посоха.
– Быть может вам следует одеться? – О нет, благодарю, мы в России привыкли к холодам.
– Быть может, вам стоит сходить в платный туалет, следующий привал только через час. – О нет, благодарю за заботу, я подожду стоянки в нашем отеле.
– Здесь не хватает кислорода, быть может, вы воспользуетесь ингалятором. Я могу одолжить свой. – О нет, благодарю за заботу, я прекрасно себя чувствую.
Лирическое отступление № 2. Русские не мерзнут, готовы переносить дискомфорт, им не страшно кислородное голодание, вулканическая пыль и солнечные ожоги. Мы непобедимы?
12:45. Ну наконец-то! После переклички и инструктажа, мы выдвинулись вперед, точнее вверх. Как это замечательно – подниматься на Фудзи… Прекрасная, не слишком жаркая погода, чистый воздух, под ногами шуршит гравий, кругом приветливые и вежливые японцы, с которыми я говорю о Японии, России, о себе.
13:45. Первый привал. Ну зачем же вы садитесь на камни и достаете свои ингаляторы, сигареты и бутерброды? Зачем? Вперед! Скорей!
14:15. Угол подъема становится всё круче, я замечаю, что сложнее говорить. Тропинки сменились крутыми каменными ступенями. Взбираясь по ним, я уже не хочу рассказывать о том, какой раз я в Японии и не боюсь ли я землетрясений. Мои спутники потихоньку отходят, я включаю плеер и пытаюсь слушать музыку.
14:30. Зигзагообразные ступени сменились настоящими скалами. Приходится выбирать место, где зацепиться руками, куда поставить ногу, на каждом шаге подтягивать тело вверх. Слева – самый настоящий обрыв. Назад – на скалы – тянет ставший вдруг тяжелым рюкзак. Я вспоминаю, что моя страховка не действует на случай экстремального отдыха, а дома ждут любимые люди. Я не хочу ни на какую Фудзи! Я хочу домой, ходить по прямой поверхности, любоваться на фотографии Фудзи. От непривычки и усталости ноги дрожат, приходится отдыхать перед каждым шагом. Всё, я больше не могу….. Слава Богу, привал!
15:30. Я спрашиваю, сколько еще идти? И получаю успокоительный ответ: – Недолго! Во-о-он до того домика наверху. Это наша гостиница!
Мы идем еще два часа, во время которых я принимаю твердое решение остаться на этом привале, подождать до утра нашу группу и с ней спуститься вниз.
17:30. Обессилевшая, подавленная, без мыслей и желаний, я поднимаюсь по деревянным ступеням в нашу гостиницу. Переобувшись в гостиничные сланцы, захожу в общую гостиную, где на полу сидят еще человек пятьдесят, ложусь на пол … и засыпаю.
17:35. Деликатным прикосновением к плечу меня будет японец и вежливо спрашивает разрешения проводить меня до моего спального места. Мы заходим в соседнюю комнату и оказываемся хоть и в японском, но в самом настоящем бараке – двухэтажные нары с матрацами, подушками и одеялами. Японским этот барак делает только чистота и приятный запах дерева. Я валюсь туда, где японец положил мои вещи и снова засыпаю.
18:00. Оказывается, я пришла не самой последней, только через полчаса после моего прихода собирается вся группа и нас приглашают на ужин. Оптимистичные японцы заказывают пиво, пытаются со мной разговаривать, благодарят за сделанные ранее фотографии, но никогда в жизни я не была такой невежливой. Отвечаю одними междометьями, быстро съедаю свой рис, овощную котлетку, выпиваю чай и ухожу из-за стола первой. Точно – останусь ночевать здесь за любые деньги. Завтра в это же время я вернусь к своей обычной жизни. Надо перетерпеть всего 24 часа.
20:00. Через полтора часа я просыпаюсь от собственного кашля. Чтобы не разбудить соседей, выскакиваю на улицу… и вижу то, что полностью меняет мое настроение, самочувствие и планы. Передо мной, надо мной и вокруг меня абсолютно чистое (и как никогда близкое!) небо с яркими звездами, отчетливыми созвездиями и Млечным путем. Мои знакомые рассказывали, как совершали восхождение в непогоду с дождем и сильным ветром, мне же сегодня дали шанс идти к вершине в теплую звездную ночь… Нельзя, да просто глупо не воспользоваться этим шансом! И к этому совершенно бескорыстному чувству вдохновения и восхищения красотой ночи прибавляется утилитарная мысль: «Вспомни, сколько ты заплатила за путевку! Каждая йена должна вернуться к тебе с процентами самыми яркими впечатлениями в твоей жизни!» Я покупаю себе налобный фонарик и возвращаюсь обратно в храпящий и сопящий барак.
С этого момента я – упорство и сила.
22:30. За пять минут собравшись по команде наших гидов, группа собирается снаружи и практически тут же продолжает восхождение. Через 20 минут две женщины сходят с дистанции. Я думаю, что в 60 лет можно себе позволить маленькую слабость – не дойти до вершины Фудзи. К полуночи на скалистых тропинках возникают пробки. Прежде чем вступить на камень, нужно ждать пока с него уберет свою ногу твой «предшественник». Наши гиды извиняются – сегодня открытие сезона, очень много групп, поэтому восхождение займет больше времени, чем предполагалось. Но мне не важно, сколько еще идти, какой дорогой, при какой температуре. Я просто иду, зная, что к рассвету это закончится. Каждый переход я практически ползу по земле и вижу только горные ботинки своих соседей. Но зато на каждой остановке – выключаю фонарик, закидываю голову вверх и любуюсь звездным небом…
Наконец-то тропинка в скалах заканчивается, мы сворачиваем на дорогу из вулканического песка, это мелкая пемза, в которую ноги проваливаются почти по щиколотки, но самое сложное – скалы – уже позади. Впереди – только вершина! Она видится за каждым зигзагом дороги, но мы все идем, идем, идем.
Кажется, что рассвет уже никогда не наступит, как вдруг появляется узкая полоска света на горизонте. Достаю из рюкзака фотоаппарат, делаю первый снимок, вешаю свой Canon на шею и больше с ним не расстаюсь.
03:30. Мы добрались до вершины. Наверху холодно и многолюдно. Сотни человек стоят, сидят, спят и едят, обнимаются и смеются. Но не вершина с огромным кратером была целью нашего с ними восхождения. Все смотрят на восток и ждут рассвет. Сложно передать словами какой фантастический, неземной пейзаж открывался сверху. Висящая в воздухе дымка сглаживала границы гор и холмов, придавала цветам пастельность и нереальность. В палитре Художника этой картины преобладали холодные тона, которым сложно подобрать названия: дымчато-серый, размыто-сиреневый, нежно-голубой...
Лирическое отступление № 3. Меня часто спрашивают, что я испытала, встав на вершину и посмотрев с высоты 3776 метров на окружающий мир? Просветление? Вдохновение? Страх? Ничего подобного…. У меня была только одна мысль – Я ЭТО СДЕЛАЛА! Я не бросила начатое на полпути, преодолела свою слабость и дошла до цели.
Вдруг я поняла, что ужасно проголодалась. Отвернувшись от великолепной картины, я достала из рюкзака рисовый колобок «о-нигири» и начала есть. За этим меня и застали аплодисменты. Едва красная лысина Солнца показалось на горизонте, люди начали аплодировать! Четкий красный шар мгновенно поменял палитру пейзажа на розово-желтую, сам стал желтым, расплывчатым, а потом и вовсе удвоился – отразившись в озере. Только мы перевели дыхание от красоты этой новой картины и успели сделать фотографии, как гиды начали подавать знаки – пора спускаться на землю!
Вот тут-то и настало время понять, что самое сложное в восхождении – это спуск… Мы спускаемся другой дорогой – 30 зигзагов дороги из вулканической пемзы! Ни радость от совершенного, ни потрясающий пейзаж, ни потеплевший воздух не могли заглушить одного – боли. На каждом шаге пальцы проваливались в кроссовках вперед, ступни терлись о подошвы, щиколотки ныли от постоянного напряжения. Это невыносимо! Я не смогла долго изображать на лице радость. На очередной дежурный вопрос гида, всё ли в порядке, отвечаю – не в порядке… Совершенно не в порядке! С этих пор помимо того, что я чувствую боль, мне нужно еще постоянно о ней говорить: что именно я чувствую, где болит, не будет ли легче, если я буду спускаться боком, другим боком, если я буду больше сгибать колени и т.д. Наконец, японка, с которой мы подружились во время восхождения, отдает мне свой посох. Становится легче, но все равно больно. Я не делаю остановок – чем быстрее мы спустимся, тем лучше. Но тем не менее эта пытка продолжается четыре с половиной часа. Моя японская подружка поддерживает меня морально и физически – говорит, как мало осталось идти, дает пить воду из своей бутылки. Оптимизма добавляют семьи с маленькими детьми, идущие навстречу. Вряд ли они собираются дойти до вершины, но все равно это потрясающе! Трехлетние дети идут сами, не хныча, в панамках, в специальной обуви, с бутылочками воды на поясе.
Наконец, показываются альпийские крыши нашей станции. Мы дошли. Я вся в пыли, но в гостевом домике нет воды из-за землетрясения, на душ можно не надеяться. Ну что ж. Снимаю обувь, падаю на циновки в гостевом домике… И засыпаю.
А потом случилось землетрясение. Я почувствовала его первой, потому что лежала ухом на полу. Нарастающий гул и тряска заставили меня сеть, выжидательно поглядывая на соседей. Они не сразу поняли, что происходит, но когда задребежали окна в ставнях, стали точно так же посматривать друг на друга, как будто спрашивая: «Уже пора бежать на улицу или нет?». Кто-то сказал: «Иностранка наверное испугается!», кто-то начал звонить членам семьи, которые вышли купить воды. Но тряска постепенно прошла, очередное землетрясение закончилось, и я легла отдыхать дальше, размышляя…
Лирическое отступление № 4. После произошедших в Японии природных катаклизмов, не раз звучало мнение: «Это им в наказание за грехи!». А я считаю, что японцы, как никакой другой народ, заслуживают благосклонности Богов и природы. На улицах – ни одной брошенной бумажки, ни одного подзатыльника ребенку, ни одной автомобильной аварии. Эй, умники! Вы тоже можете этим похвастаться? – Тогда пусть вас смоет цунами, таких грешных.
В автобусе, увозящем нас в Токио, я еще раз обернулась на Фудзи… Спящий, но все же действующий вулкан – это еще и символ незыблемости нации, которая стойко выносит все испытания, которые ей выпадают. А теперь и мне, благодаря восхождению, передалась частичка этого качества. В сложной ситуации, перед лицом предстоящих трудностей я могу сказать «Я – упорство и сила!». Да, теперь я это могу.
Анна Трифонова
Анечка, отличная статья. Очень знакомые ощущения. Кстати, ты продержалась до конца без баллончика с кислородом? А мне вот он очень пригодился. И холод был – страшный. Хотя очень красиво.
НаписатьДевочки, я горжусь Вами! Очень впечатляет статья!
Написать“Я ЭТО СДЕЛАЛА!”
НаписатьМолодец!!